© CABAR – Центральноазиатское бюро по аналитической журналистике
При размещении материалов на сторонних ресурсах, гиперссылка на источник обязательна.

Центральная Азия: система борьбы с экстремизмом в соцсетях нуждается в изменении

Эксперты отмечают, что власти региона должны пересмотреть жесткую политику лишения свободы за неумышленные действия в социальных сетях.


English Кыргызча Ўзбекча Қазақша Тоҷикӣ

На начало 2018 года в Кыргызстане зарегистрировано 1,3 млн активных пользователей соцсетей. Такие данные приводятся в отчете аналитического агентства We Are Social. В прошлом году 700 тысяч впервые зарегистрировались в социальных медиа.

По подсчетам GlobalWebIndex, сейчас в среднем пользователь интернета проводит в соцсетях 2 часа 15 минут в день, то есть суммарно кыргызстанцы проводят там почти 3 миллиона часов в день и это время растет. 

Вместе с этим растет и влияние социальных сетей на повседневную жизнь. Активные протесты, акции и экстремистские кампании и вербовка все чаще переходят с улиц в интернет пространство и порой имеют больший успех.

Но вместе с таким влиянием растет и ответственность пользователей за тот контент, который они размещают на своих страницах или даже просто “лайкают”. 

При этом на недавнем заседании парламента представитель ГКНБ Кыргызстана заявил, что «отметки пользователей — это не уголовно наказуемое деяние. Эксперты отслеживают в Сети именно распространителей, а не тех, кто посещает их профили» (цитата по Kaktus.media).

Однако в Кыргызстане, да и в целом в Центральной Азии были прецеденты, когда виртуальный «класс», репост или комментарий в соцсети становился поводом для реального срока в колонии.

  «Заработать» на статье Уголовного кодекса

Согласно последнему отчету Freedom House «Свобода интернета 2017» Кыргызстан набрал 37 баллов из ста – чем меньше баллов, тем выше свобода интернета. Эту планку страна держит последние два года и это худший показатель за последние 5 лет. Лучший – 34 балла – был в 2014 году, все остальные годы республика стабильно набирала 35 баллов.

 

Кыргызстан единственная страна в Центральной Азии, где интернет считается частично свободным. В остальных странах региона он несвободен. 

Несмотря на то, что в Кыргызстане нет отдельного регулирования информации в социальных сетях, защита свободы выражения и ответственность в интернете работает точно также, как и в режиме офлайн.  Понятие «репост» не прописано в законодательстве, поэтому многое зависит от настроек приватности, говорит глава ОФ «Институт Медиа Полиси» Бегаим Усенова.  По ее словам, если в соцсети лента настроена таким образом, что ваши друзья видят то, что вы делаете, то, по сути, это распространение информации. А значит, в случае публикации контента со спорным содержанием, за этим действием может последовать наказание.

Бегаим Усенова Photo: media.kg

«Надо понимать, что то, что мы «постим» или «репостим» с момента нашего действия исходит от нас, даже если не мы является автором сообщения. Поэтому, по крайней мере, стоит прилагать разумные усилия, чтобы убедиться, что информация, которую мы передаем дальше, точная, чтобы не размножать неверные или более того противоправные сообщения», — считает она.

Другой вопрос, что одиночный перепост пусть даже и с противоправным контентом не должен нести за собой уголовную ответственность в виде лишения свободы от 4 до 7 лет, как это сейчас может произойти по 299 статье Уголовного кодекса КР «Возбуждение национальной (межэтнической), расовой, религиозной или межрегиональной вражды».

«Многие люди сидят где-то в глубиночке, думая, что соцсети — их личное пространство и комментят все, что им заблагорассудится, абсолютно не зная, что за это можно получить реальный срок. В этом плане, конечно, нужно проводить работу. Человек должен быть сначала предупрежден, что такие посты писать нельзя, потом оштрафован, а если он продолжает это делать, то потом только должно быть реальное осуждение.

Сейчас эта статья стала статьей, на которой можно зарабатывать деньги. Каким образом? Они [правоохранительные органы] приходят, говорят, что вот реальная статья и можно получить реальный срок. Естественно, все, кто не хочет, чтобы их дети попали под раздачу готовы откупиться», — считает правозащитница и директор ОО «Институт общественного анализа» Рита Карасартова.

В 2016 году в 226 статье пункт 6 Уголовного кодекса «Публичное одобрение террористической или экстремистской деятельности» появилось понятие «интернет». По словам религиоведа и эксперта по экстремизму Икболжана Мирсаитова, это привело к тому, что в прошлом году было много случаев, когда милиция задерживала пользователей за «лайки» или «репосты» в социальных сетях, особенно на юге страны.

«Многим было предъявлено административное наказание (штраф 1-2 тысячи сомов или $14-29), а при повторном нарушении – лишение свободы от 1 до 3 лет. В основном это молодые люди, которые не знали о том, что это наказуемо, поэтому передавали информацию, делились и попадались. В этом году динамика идет на спад, потому что молодые люди уже поняли, что с этими делами не шутят», — говорит Мирсаитов.

Подавление свободы

В Таджикистане всего 3% населения – пользователи соцсетей, это лишь 310 тысяч человек из 9-миллионого населения страны. Республика не входит в рейтинг свободы интернета Freedom House, но по данным Human Rights Watch ситуация с правами человека здесь резко ухудшилась с 2015 года «на фоне эскалации широкомасштабного подавления свободы выражения мнений и свободы ассоциации, мирной оппозиционной деятельности, независимой адвокатуры и религиозной свободы».

Этим летом депутаты нижней палаты парламента Таджикистана проголосовали за внесение поправок в статью 179 Уголовного кодекса страны «Публичные призывы к совершению преступлений террористического характера и (или) публичное оправдание террористической деятельности». В часть вторую данной статьи включено словосочетание «посредством Интернета». Наказание за это — лишение свободы на срок от 10 до 15 лет.

«Использование соцсетей в интернете квалифицируется как доказательство причастности к экстремистским и/или террористическим организациям. Не только «лайки», но и распространение и передача таких материалов. Уголовные наказания за деяния, имеющие квалифицирующие признаки использования сети интернета по указанным категориям преступлений, имеют место в Таджикистане. На практике очень часто встречаются такие категории дел», — говорит Абдурахмон Шарипов, адвокат и юрист ОО «Независимый центр по защите прав человека».

Нодира Абдуллоева. Photo: Facebook

И правозащитники отнюдь не считают, что такая борьба с экстремизмом или терроризмом оправдывает себя. По их словам, уголовные дела возбуждаются на основе косвенных доказательств.

«Сегодня в уголовном кодексе Таджикистана имеется 8 статей предусматривающих наказание за деяния, совершенные в интернете. И, как показывает практика принцип справедливости, предусмотренный в уголовном кодексе РТ (наказание должно быть справедливым и соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления) не всегда соблюдается по таким категориям дел», — говорит координатор программ по трудовой миграции Центра по правам человека Нодира Абдуллоева.

Инструмент борьбы с несогласными

У Казахстана в рейтинге свободы интернета 62 балла. Страна держит эту планку на протяжении последних пяти лет то прибавляя, то теряя 1-2 балла.

 

Среди наиболее популярных соцсетей для распространения идей экстремизма в Казахстане называют Facebook и YouTube. «Репосты» подобных публикаций приравниваются к распространению сведений. Человек, сделавший «репост», будет нести точно такую же ответственность, как и тот, кто написал сам материал.

«В Казахстане есть возбужденные уголовные дела и вынесенные обвинительные приговоры за информацию в репостах и за лайки информации, которая квалифицирована как разжигание розни, в основном национальной и религиозной. Ответственность за разжигание различных видов розни установлена в ст. 174 Уголовного кодекса РК. Официальная статистика показывает, что за последние три года идет рост количества людей привлекаемых к уголовной ответственности по указанной статье», — говорит юрист фонда «Адил соз» Тамара Симахина.

174 статья Уголовного кодекса «Возбуждение национальной, социальной и религиозной розни» предусматривает наказание от 2 до 7 лет лишения свободы. Уголовные дела также возбуждают по статье 274 «О распространении заведомо ложной информации», что грозит штрафом до 12 млн тенге (около $32 тыс.) либо ограничением или лишением свободы на срок от двух до пяти лет.

Кроме того, любой пользователь соцсетей может на полтора месяца может попасть за решетку, если на его странице кто-то другой напишет комментарии с экстремистской направленностью. Сначала ему отправят письмо с требованием ее удалить, и если он не отреагирует, на него подадут в суд.

Казахстан – единственная страна Центральной Азии, где в законодательство активно вносят поправки, которые направлены на регулирование интернета. В январе 2017 года прокуратура в Кызыл-Ординской области заявила, что заблокировала доступ к 39 сообщениям на Facebook и ВКонтакте и 25 учетным записям на YouTube в связи с предполагаемым подстрекательством к религиозной и этнической ненависти. 

В стране несколько органов контролируют онлайн-контент, включая Комитет национальной безопасности, офис президента и даже представителей местных органов власти. Однако правозащитники считают, что борьба с экстремизмом – это лишь предлог.

Евгений Жовтис. Фото: Ярослав Радловский

«Я не думаю, что это борьба с экстремизмом в соцсетях, я думаю, что это проверка инструмента борьбы с несогласными. Уголовные дела возбуждаются по формальному составу, нет никакой оценки последствий. Формально берется некий текст, «репост», пост, «лайк», какое-то высказывание, оно анализируется экспертами и на основании этого делается вывод: содержит ли этот материал какую-то информацию экстремистской направленности. С уголовно-правовой точки зрения эта процедура не выносит никакой критики. Все эти заключения носят предположительный характер, в ходе обвинения никто не доказывает умысел», — говорит Евгений Жовтис, директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности.

За вами следят

У Узбекистана 77 баллов в рейтинге свободы интернета. В предыдущие 4 года страна набирала 78- 79 баллов. Улучшение связано с появлением государственного портала, но согласно отчету Freedom House, интернет свобода в этой стране остается репрессивной.

 

В свою очередь Human Rights Watch отмечает, что парламент Узбекистана «поддержал поправки в законодательство, позволяющие спецслужбам отслеживать онлайновую активность граждан, посредством фиксации обмена сообщениями и комментариев в соцсетях».  На протяжении ряда лет власти блокируют доступ к популярным соцсетям, включая ВКонтакте, Facebook и YouTube. При этом официально блокировка не признается, хотя провайдеры неоднократно подтверждали получение такого рода указаний. Организация призывает власти страны обеспечить эффективный доступ к информации, в том числе в интернете.

Хотя в стране нет прецедентов возбуждения уголовных дел за «лайки» и «репосты», власти внимательно следят за социальными сетями. Но при этом уголовные дела в стране возбуждают на других основаниях, говорит глава международной правозащитной организации «Клуб Пламенных Сердец» Мутабар Таджибаева. Она приводит в пример случай, когда активисты обсуждали в Facebook нарушение религиозных прав и сразу после этого были арестованы несколько блогеров и простые участники дискуссии.

«С Каримовских времен, спецслужбами постоянно используются услуги женщин легкого поведения, лохмачей, представителей махаллинских комитетов и других агентов спецслужб. Их использовали против активистов гражданского общества и других неугодных граждан. Вышеперечисленная агентурная группа действует с целью компрометации, возбуждения уголовных, административных дел. В результате появляются незаконные административные нарушения, административные штрафы и аресты. Именно этот метод остался системным методом», — говорит Таджибаева.

Декриминализация и единообразие подходов

«Один «репост» не может быть преступлением. Преступление – это совокупность разных действий, намерений». Бегаим Усенова

Несмотря на различия законодательства в странах Центральной Азии объединяет их слишком суровое наказание по делам за лайки или репосты. Казахстанский правозащитник Евгений Жовтис отмечает, что необходимо четко определить грань между свободой слова и ее злоупотреблением, когда невозможно обойтись без уголовного преследования. По его словам, уголовное преследование возможно только в том случае, если:

 а) высказывания содержат угрозу насилия, а также содержат разжигание ненависти, вражды и призывы к насилию

б) эта угроза реальна

Кроме того, эксперты в один голос говорят о том, что должен быть предусмотрен разный спектр санкций за разные высказывания, мотивы и последствия.

«Мы не можем считать поводом для возбуждения дела репост сам по себе без контекста, без учета того, кто его сделал, без учета умысла, без учета того, какая аудитория увидела его, без каких-то других факторов. Один репост не может быть преступлением. Преступление – это совокупность разных действий, намерений. И ответственность должна рассматриваться с точки зрения того, каков был эффект, была ли общественная опасность, существовала ли реальная угроза, осознавал и желал ли каких-либо негативных последствий?» — считает Бегаим Усенова.

По ее словам, к вопросу нужно подходить комплексно: работать над правовой грамотностью населения, обучать следователей и судей, а также менять законодательство. В том числе разработать единый подход к рассмотрению подобных дел с учетом международного законодательства.

Аналогична ситуация в Таджикистане.

«Я считаю, что наше [таджикское] уголовное законодательство предусматривающее ответственность за действия в интернете все еще сформулировано расплывчато, и широко трактуются теми, кто его применяет. Я полагаю Верховному суду давно пора разработать Пленум, который давал бы разъяснения судам как давать правовую оценку таким делам с учетом характера и степени общественной опасности, которые несут в себе «like» или «share», — говорит Нодира Абдуллоева.

В Казахстане подобного документа также нет, но в его эффективности правозащитники сомневаются.

«Я не уверен, что оно могло бы что-то минимизировать и уточнить. Это лишь попытка как-то минимизировать вред концептуально порочного законодательства. Такое сокращение вреда. Но оно не решает проблему. Говорить нужно о концептуальном пересмотре законодательства и подходов. Иначе это ничего не решит», — считает Евгений Жовтис.


Данная статья была подготовлена в рамках проекта IWPR «Стабильность в Центральной Азии через открытый диалог»